Нараленкова Галина Николаевна

Моей маме поставили в ноябре диагноз: низкодифференцированная аденокарцинома желудка, 2 стадия. Сейчас 4 стадия. Обследовали нас тогда хорошо, но лечиться мы поехали в Минск. И ездила мама на химиотерапию, и возвращалась переодически домой в Калининград. В мае, когда она вернулась на динамическое наблюдение с выписанным капецитабином на руках, ей резко стало плохо. И поскольку записаться к любому онкологу невозможно, запись — минимум за месяц. У них в регистратуре даже распечатка с этими словами есть! Мы еле как попали, сидя в очереди к Галине Николаевне, а она сказала: «А что я могу то сделать, раз у нее живот болит, пусть идет к участковому терапевту по месту жительства». (Действительно, Галина Николаевна, у нее же просто так живот болит, никаким образом не связано с существующим на сей день диагнозом и с обширными метастазами в брюшине.) Далее после очередной химии и перед предстоящим лечением, мы уже не смогли поехать в Минск на следующую химию, так как у мамы дикая слабость, рвота и т. д. Поэтому мы записались случайно, было свободно окно, к Галине Николаевне, а не как в прошлый раз без записи… (далее будет понятно, к чему это уточнение) Мы пришли и начали рассказывать: я коротко и по делу, а мама рассказала, что смогла и у нас был вопрос: «Что нам теперь делать?» Галина Николаевна сказала, что не знает, что нам делать опять. Сказала, что не может быть у моей мамы таких побочек, про которые мы рассказываем: я рассказала про судороги и нейропатию после последних лекарств химиотерапии и затем спросила про возможность выписки обычного рецепта от судорог. Маме она сказала, что можно попить регидрон… Я честно говоря в шоке с того, что она работает в онкологическом отделении. Я не прошу эмпатию и человечность, мы пришли за банальным врачебным советом и хотели услышать хотя бы, что происходит с мамой и какие дальнейшие наши действия. Если хотите услышать «А чем я могу вам помочь? », то смело можете тратить свое время, силы и нервы на поход к этому врачу. «Посоветовала» нам пройти заново обследование, все представленные выписки недавние из Минска и КТ за конец июня, анализы крови и биохимия за начало июля — ей почему то не были интересны. Сказала, что нужно сделать КТ еще раз, но уточнила, что на него запись и большая очередь. Срочность ситуации ей не была интересна. Нас никто не осматривал, живот не щупал (у мамы асцит, больше 5л по УЗИ), сердце не слушали, давление не меряли. Взвесили только, мама с асцитом весит 57кг, без него весила 52. С момента начала заболевания похудела на 10кг, ничего не ела и не пила. Врача это не сильно волновало. При тяжелом состоянии выписать регидрон.... Самое интересное, что оказывается Галина Николаевна расписывает в подробностях в анамнезе больной с какой интонацией мы с ней разговаривали. В выписке, (которую мы получили не от нее, а уже в приемном покое с вызова скорой,) она делала акцент не на жалобах пациента (экстренного, сейчас мама лежит в больнице, увезли на скорой в тот же день), а на то, как с ней разговаривают во время приема. (Я считаю, что нужно писать коллективное письмо об ее увольнении.) Особенно смешно было читать ее комментарии про «купила сама рецептурный препарат по рекомендации» и «не может объяснить, где и что болит», «разговаривают хором», «требуют немедленных действий», «пришла с дочерью» или «пришла ее мать, ничего не понимает, общение сумбурное» и т. д. Все перечисленные мамины симптомы выделила в кавычки, якобы этого нет у нее или что, не понятно. В целом, получается, что весь прием Галина Николаевна вписывала в свой замечательный компьютер то, кто в каком тоне с ней разговаривал и кто пришел с пациентом, и что от нее требовал, а не выслушивала и осматривала пациента.