Кривенцова Екатерина Игоревна

Рекомендую ли я этого врача? Абсолютно. Это лучший врач, которого я встречал в своей жизни. Хочу поблагодарить заведующего 10-м кардиологическим отделением "Госпиталя Ветеранов Войн" Аскерова Магомеда Ахмедалиевича и его команду. Моей маме 88 лет. Почти десять лет как у неё забиты бляшками коронарные сосуды (дальше пишу без мудрёных медицинских терминов, которые сам не до конца понимаю) — один был закрыт полностью, второй почти. Восемь лет назад был инфаркт. Тогда врачи в другом крупном мед. учреждении кардиологического профиля констатировали факт, но делать ничего не стали, сославшись на мамин преклонный возраст. Весной 2026 года у мамы случился сердечный приступ, скорая увезла её в реанимацию "Госпиталя Ветеранов Войн". Там её откачали, и я, честно говоря, уже ждал, что мне предложат забрать её домой со словами «в таком возрасте ничего сделать нельзя». Как же я был неправ, огульно решив, что все врачи одинаковы и никто не хочет браться за таких сложных пациентов! К Магомеду Ахмедалиевичу мы не записывались и не выбирали его — маму перевели к нему из реанимации, так что это судьба нас выбрала. О сроках приёма говорить не приходится: мама лежала в отделении и никуда не торопилась, а учитывая уровень этого врача, я готов был ждать его сколько угодно. Меня вызвали в госпиталь, где меня встретил Магомед Ахмедалиевич. Разговаривал он очень честно — а когда речь идёт о жизни и смерти, совсем не хочется, чтобы от тебя что-то скрывали или сглаживали углы. Он дал расклад как есть: шанс облегчить мамину жизнь есть, операция очень рискованная, но классическую операцию на открытом сердце в её возрасте она может просто не перенести. Поэтому он предложил щадящее решение — комбинацию шунтирования и стентирования через малый доступ. Обследование перед операцией провели тщательнейшее — все мыслимые анализы, даже те, о которых и мысли не возникает. Приведу один пример, который я смог понять: маму направили на ФГДС проверить желудок на предмет язв. Я сначала удивился — операция на сердце, при чём здесь желудок? Оказалось, при операции вводят препараты, сильно разжижающие кровь, и в случае язвы это может привести к желудочному кровотечению, которое во время операции очень трудно диагностировать. Вот такой уровень продуманности. Операцию Магомед Ахмедалиевич провёл сам лично. На третий день мама уже ходила по отделению и строила планы. Для нас, кто видел её состояние до операции, это до сих пор не укладывается в голове. Спасибо всей команде: кардиохирургам Шохруххону Асрорхоновичу Зикруллоеву и Сергею Сергеевичу Кривороту, лечащим кардиологам Юлии Валерьевне Чепчик и Екатерине Игоревне Кривенцовой, старшей медсестре Людмиле Владимировне Миковой и всем медсёстрам отделения. За время лечения мы не встретили ни одного человека, для которого мама была бы «проблемой» или «сложным случаем, от которого лучше отстраниться». К ней относились как к человеку — доброжелательно, с готовностью помочь, ответить на вопросы, успокоить. Я сам работал в разных коллективах и прекрасно понимаю, что это не случайность. Такое единое отношение к пациентам само по себе не возникает — его своим примером задаёт руководитель. Магомед Ахмедалиевич сформировал коллектив, где все рассуждают одинаково: сначала думают, как помочь человеку, а не как оградить себя от рисков. Он не отказал пожилой пациентке, за которую десять лет никто не брался, а нашёл решение. Спасибо за подаренное маме время. PS Я тут подумал о том, что за время общения с Магомедом Ахмедалиевичем у меня возникло ощущение, что я разговариваю с человеком, который познал какую-то мудрость недоступную обычным людям. Он спокойно говорит о важных вещах. И если уж кому-то доведется взять в руки Ваше сердце, то хочется, чтобы это был именно Магомед Ахмедалиевич - умный, добрый и очень сильный Человек.