Свитич Вадим Юрьевич

Хочу рассказать о ситуации с моим дядей и о нашем опыте взаимодействия с Вадимом Юрьевичем Свитичем в Городской больнице №40. Мой дядя является пациентом с тяжёлым распространённым онкологическим заболеванием. На тот момент у него уже были выраженная слабость и сильнейшие боли в позвоночнике, из-за которых ему было тяжело длительно находиться в сидячем положении. Ему был назначен консилиум. Несмотря на его состояние, он около трёх часов просидел перед кабинетами в ожидании. Всё это время человек с онкологическим заболеванием и сильной болью просто ждал. Нам не сообщили, почему возникла такая задержка и когда состоится консилиум. В итоге Вадим Юрьевич к моему дяде так и не пришёл и лично его не осмотрел. Более того, как нам сообщили на месте, врач забыл о назначенном консилиуме. Если эта информация была передана нам неверно, я буду рада получить официальное разъяснение больницы. В результате консилиум был проведён без присутствия моего дяди и, насколько нам известно, без его непосредственного осмотра участвовавшими в принятии решения врачами. Для меня особенно непонятно следующее. Не осмотрев моего дядю лично и не увидев, что он фактически способен делать самостоятельно, в медицинской документации ему был указан ECOG 4. Именно оценка функционального состояния имеет огромное значение при выборе интенсивности противоопухолевого лечения. К этому моменту также имелись результаты КТ с серьёзными изменениями со стороны лёгкого, включая ателектаз. Несмотря на тяжёлое состояние, выраженный болевой синдром и эти результаты обследования, госпитализации после данного обращения не последовало. По результатам консилиума моему дяде назначили метрономный капецитабин на шесть месяцев. При этом по результатам биопсии печени у него диагностирована плохо дифференцированная мелкоклеточная нейроэндокринная карцинома (NEC), Ki-67 85%. У нашей семьи возник серьёзный вопрос относительно выбора такой терапии, поскольку при метастатической плохо дифференцированной NEC высокой степени злокачественности стандартные варианты системного лечения включают платиносодержащие схемы. Мы понимаем, что тяжёлое функциональное состояние пациента может ограничивать возможность интенсивной химиотерапии. Но именно поэтому мне особенно непонятно, как можно было определить настолько тяжёлый ECOG и на его основании выбирать интенсивность лечения, не осмотрев пациента лично. Я не являюсь врачом и не утверждаю, что назначение капецитабина само по себе является врачебной ошибкой. Сейчас мы получаем независимые заключения других онкологов, чтобы профессионально оценить выбранную тактику. Но как племянница пациента я считаю совершенно недопустимым отношение к тяжёлому онкологическому больному, при котором человек с сильнейшими болями несколько часов сидит перед кабинетом, ожидая назначенного консилиума, врач на него не приходит, пациент остаётся без непосредственного осмотра, а затем по документам принимаются решения, способные принципиально повлиять на дальнейшее лечение. Я хочу получить ответ прежде всего на один вопрос: на основании какого непосредственного обследования моего дяди был установлен ECOG 4 и принято решение о такой тактике лечения, если Вадим Юрьевич в день консилиума лично пациента не осматривал? Мы обязательно будем добиваться официальной оценки этой ситуации.

Отличный,умный,добрый, позитивный врач!Долгих лет жизни вам и здоровья Николай Михайлович!А также спасибо вашему помощнику врачу хирургу Свитичу Вадиму Юрьевичу!