Ментал, сеть центров душевного здоровья

Довели до психоза и госпитализации в муниципальную психбольницу. История моего лечения в «Ментале» началась с 18 лет (сейчас мне 22). Тогда в тяжелом депрессивном состоянии пришла на комиссию для оформления академического отпуска на учебу. Попала к хорошему врачу. Врач подобрала правильное лечение, ходила к ней на психотерапию, вышла в ремиссию. Однако через год случился рецидив, пришлось снова обращаться за помощью. Прошлая моя врач уволилась. Так как состояние было тяжелое, попросила записать меня к любому психиатру на ближайшее время. Так и попала к Хмелевой Юлии Борисовне. Пришла к ней со сном 3 часа в сутки и навязчивыми грезами, которые мешали реальной жизни. Рассказала полностью историю своего лечения (да и у врача был доступ ко всей истории моей болезни в электронном виде). Врач выписала мне венлафаксин, потому что год назад он мне помогал. Назначила прием через две недели и сказала для избавления от грез ставить несколько будильников в день и выписывать свои мысли, чувства, действия. Выполняла все, что мне говорила врач. Первые недели состояние стало чуть лучше, однако потом началось ухудшение (усилилась плаксивость, навязчивые мысли, ночные кошмары, депрессивные мысли). Говорила об этом врачу (зачитывала все, что выписывала по будильникам). Врач выслушивала, говорила что все со мной в порядке, один раз подняла дозу антидепрессанта. Назначала мне прием через каждые две недели в течение трех месяцев. На последнем приеме я пришла в состоянии тяжелой депрессии. 40 минут зачитывала все свои мысли, рыдала. Говорила о своих адских головных болях, суицидальных мыслях, ненависти к себе и миру, повышении агрессии, раздражительности, ночных кошмарах, невыносимых навязчивых мыслях. Врач 40 минут молча слушала, потом вступила со мной в эмоциональный спор на тему отношений с мужчинами. Я вышла из тяжелых (и первых в моей жизни) отношений, рассказала врачу много болезненных и очень личных вещей. Состояние было тяжелое, любая мелочь воспринималась очень остро и болезненно. Сказала обо всем этом Юлии Борисовне. Вместо поддержки она начала ожесточенно спорить со мной, перебивала, не давала договорить. Сказала, что я просто максималистка, хочу себе «святого» мужчину. Повысила дозу таблеток и дала задание выписывать хорошие поступки окружающих мужчин, а плохие поступки игнорировать. Пока ехала домой рыдала. Дома начались адские головные боли и флешбеки всех болезненных моментов из жизни. Лежала в ванной, лила на себя воду, чтобы хоть как-то облегчить боль, рыдала. Начались рвотные позывы. Найти другого психиатра не успела. Через 6 дней развилась бессонница (за 24 часа было 0 часов сна), бредовое состояние, потеря связи с реальностью, паника. В состоянии психоза порезала себе руку, скорая увезла меня в психиатрическую больницу. Там мне отменили венлафаксин, заменили на другой антидепрессант и назначили нейролептики. Через 5 недель я здоровая вернулась домой. С семьей написали претензию на возврат средств за приемы у Хмелевой, которые за три месяца довели меня от тревожно-депрессивного состояния до психоза. (27000 рублей!) Директор клиники, Наров Михаил Юрьевич, сначала утверждал моим родителям, будто у меня шизофрения (официальный диагноз из психиатрической больницы – смешанное расстройство личности, это НЕ психотическое заболевание). Потом, когда мы взяли все выписки с моего лечения, собрал комиссию, состоящую из себя и двух своих приближенных. На комиссии я полностью рассказала всю историю лечения и все претензии к работе Хмелевой. Оказалось, что на последнем приеме она не зафиксировала никакой информации о моих жалобах на симптомы: головные боли, навязчивые и суицидальные мысли. Комиссия вынесла вердикт, что не видит взаимосвязи между моим психозом и действиями врача. На вопрос, почему врач не заменила мне препарат, который в течение 3 месяцев ухудшал мое состояние, ответили «врач не может договориться с лекарством, чтобы оно работало, она действовала по регламенту». На вопрос, почему же тогда в муниципальной больнице мне за месяц подобрали нормальное лечение, никакого ответа не последовало. Никаких моих жалоб на тяжелейшие симптомы на последнем приеме в отчетах Хмелевой нет. Директор переложил всю ответственность за мое состояние на меня (спрашивал, мол, зачем я продолжала выполнять задания врача, если они не помогали, почему продолжала ходить к ней). Я сказала на комиссии, что призналась врачу в очень личных, интимных и болезненных подробностях прошлых отношений, и что врач резко негативно на это отреагировала, что усилило мои суицидальные мысли. Комиссия озвучила свое решение моим родителям без меня, так как я «сенситивная» (меня просто оставили в коридоре). Как потом оказалось, мне и родителям говорили совершенно разные вещи, перевирали факты (умолчали о тех подробностях, которыми я поделилась с врачом, сказали, что она «просто строго сказала мне правду», говорили, что якобы я выбрала врача, потому что она мне понравилась по фотографии и отзывам, хотя я прямо сказала комиссии, что попала к Хмелевой в уже тяжелом состоянии просто потому, что к ней была ближайшая запись. Ссылались на мой диагноз – расстройство личности, пытались внушить моим родителям, якобы я просто неадекватно воспринимаю реальность и преувеличиваю. Проще говоря, занимались откровенным газлайтингом). Венлафаксин, который мне выписала врач, повышает норадреналин, влияющий на мозговую активность. Она выписала мне его при жалобах на бессонницу и жесткие навязчивые мысли, к тому же разогнала мне их заданиями с будильниками, игнорировала все мои жалобы на ухудшение состояния, а потом еще и обесценила все мои переживания. В своем отчете за последний прием она написала: «склонности к самоубийству нет», хотя от врач даже не удосужилась уточнить, насколько суицидальные мысли сильны. По сути психиатр осознанно отправила меня умирать. Я жива только благодаря поддержке своих родителей и врачам муниципальной психиатрической больницы. Другого человека так можно довести до суицида. Вывод из всего этого один: у врачей и руководства данной клиники есть ученые степени, большой опыт работы, красивые описания на сайте. Но у них нет главного: совести и человечности. Для них деньги и репутация важнее вашей жизни и здоровья. А простая эмпатия и порядочность - это что-то "святое" и запредельное, по мнению Хмелевой Юлии Борисовны.

Наблюдалась у Хмелевой Юлии Борисовны в клинике «Ментал». Ранее уже проходила лечение в этой клинике у другого специалиста, вышла в ремиссию. Через год случился рецидив, а тот специалист уволился. Состояние было острое, поэтому записалась к первому психиатру, к которому была запись на ближайшее время. Так попала к Юлии Борисовне. Пришла к ней со сном 3 часа в сутки и навязчивыми грезами, которые мешали реальной жизни. Рассказала полностью историю своего лечения (да и у врача был доступ ко всей истории моей болезни в электронном виде). Врач выписала мне венлафаксин, потому что год назад он мне помогал. Назначила прием через две недели и сказала для избавления от грез ставить несколько будильников в день и выписывать свои мысли, чувства, действия. Выполняла все, что мне говорила врач. Первые недели состояние стало чуть лучше, однако потом началось ухудшение (усилилась плаксивость, навязчивые мысли, ночные кошмары, депрессивные мысли). Говорила об этом врачу (зачитывала все, что выписывала по будильникам). Врач выслушивала, говорила что все со мной в порядке, один раз подняла дозу антидепрессанта. Назначала мне прием через каждые две недели в течение трех месяцев. На последнем приеме я пришла в состоянии тяжелой депрессии. 40 минут зачитывала все свои мысли, рыдала. Говорила о своих адских головных болях, суицидальных мыслях, ненависти к себе и миру, повышении агрессии, раздражительности, ночных кошмарах, невыносимых навязчивых мыслях. Врач 40 минут молча слушала, потом вступила со мной в эмоциональный спор на тему отношений с мужчинами. Я вышла из тяжелых (и первых в моей жизни) отношений, рассказала врачу много болезненных и очень личных вещей. Состояние было тяжелое, любая мелочь воспринималась очень остро и болезненно. Сказала обо всем этом Юлии Борисовне. Вместо поддержки она начала ожесточенно спорить со мной, перебивала, не давала договорить. Сказала, что я просто максималистка, хочу себе «святого» мужчину. Повысила дозу таблеток и дала задание выписывать хорошие поступки окружающих мужчин, а плохие поступки игнорировать. Пока ехала домой рыдала. Дома начались адские головные боли и флешбеки всех болезненных моментов из жизни. Лежала в ванной, лила на себя воду, чтобы хоть как-то облегчить боль, рыдала. Начались рвотные позывы. Найти другого психиатра не успела. Через 6 дней развилась бессонница (за 24 часа было 0 часов сна), бредовое состояние, потеря связи с реальностью, паника. В состоянии психоза порезала себе руку, скорая увезла меня в психиатрическую больницу. Там мне отменили венлафаксин, заменили на другой антидепрессант и назначили нейролептики. Через 5 недель я здоровая вернулась домой. С семьей написали претензию на возврат средств за приемы у Хмелевой, которые за три месяца довели меня от тревожно-депрессивного состояния до психоза (27000 р!) Директор клиники сначала утверждал моим родителям, будто у меня шизофрения (официальный диагноз из психиатрической больницы – смешанное расстройство личности, это НЕ психотическое заболевание). Когда же мы взяли все выписки с моего лечения, собрал комиссию, состоящую из себя и двух своих приближенных. На комиссии я полностью рассказала всю историю лечения и все претензии к работе Хмелевой. Оказалось, что на последнем приеме она не зафиксировала никакой информации о моих жалобах на симптомы: головные боли, навязчивые и суицидальные мысли. Комиссия вынесла вердикт, что не видит взаимосвязи между моим психозом и действиями врача. На вопрос, почему врач не заменила мне препарат, который в течение 3 месяцев ухудшал мое состояние, ответили «врач не может договориться с лекарством, чтобы оно работало, она действовала по регламенту». На вопрос, почему же тогда в муниципальной больнице мне за месяц подобрали нормальное лечение, никакого ответа не последовало. Директор переложил всю ответственность за мое состояние на меня (спрашивал, мол, зачем я продолжала выполнять задания врача, если они не помогали, почему продолжала ходить к ней). Я сказала на комиссии, что призналась врачу в очень личных, интимных и болезненных подробностях прошлых отношений, и что врач резко негативно на это отреагировала, что усилило мои суицидальные мысли. Комиссия озвучила свое решение моим родителям без меня, так как я «сенситивная» (меня просто оставили в коридоре). Как потом оказалось, мне и родителям говорили совершенно разные вещи, перевирали факты. Венлафаксин, который мне выписала врач, повышает норадреналин, влияющий на мозговую активность. Она выписала мне его при жалобах на бессонницу и жесткие навязчивые мысли, разогнала мне их заданиями с будильниками, игнорировала ухудшение состояния, а потом еще и обесценила все мои переживания. В отчете за последний прием она написала: «склонности к самоубийству нет», хотя она не удосужилась даже спросить, насколько суицидальные мысли сильны. По сути врач осознанно отпустила меня умирать. Я жива только благодаря поддержке своих родителей и врачам муниципальной психиатрической больницы. Другого человека так можно довести до суицида!

По рекомендации записала дочку на прием. Стресс после экзаменов, дела сердечные, общая усталость, в общем нуждались в помощи. Дочь осталась очень довольна приемом, нам выписали лекарства, в целом спустя месяц могу сказать что рекомендация не подвела. Обязательно повторно приедем в ближайшее время, закрепить результат. Спасибо большое за такой подход!