Волощук Любовь Васильевна

Тимофею было всего 44 года. Да, он был неизлечимо болен. Но даже неизлечимо больной человек имеет право на человеческое отношение, обезболивание, паллиативную помощь и достойный уход в последние дни жизни. Моего брата направил в эту больницу онколог не умирать, а для улучшения показателей печени, чтобы стабилизировать состояние и дать шанс на дальнейшее лечение. Но позже стало ясно, что врачи, даже не читали выписку и не понимали, зачем он вообще поступил к ним. Мы постоянно пытались узнать, чем можем помочь сами. Буквально выпрашивали сказать, какие препараты мы можем срочно докупить за свой счет, чтобы поддержать его состояние и быстрее улучшить показатели. В ответ ничего. И только спустя две недели пребывания в больнице мы буквально вымолили ответ: «Ну… альбумин, но он очень дорогой». Очень дорогой? Да какая разница, сколько это стоит, когда речь идет о жизни человека? Мы бы нашли деньги. Мы бы купили все необходимое. Но вместо нормального общения, информации и попыток помочь столкнулись с полны равнодушие. При этом моего брата выписали из больницы «в удовлетворительном состоянии» и «в ясном сознании». Это ложь!!! На момент выписки он уже неделю не мог самостоятельно вставать из-за тяжелейшего состояния и кахексии. Он практически не ел. Последние дни его пытался кормить с ложки сосед по палате, потому что персоналу, видимо, было все равно. Ему приносили еду, ставили рядом и уходили. Он не мог сам одеться. Когда я приехала забирать его, я сама собирала его вещи и одевала его, потому что он почти не двигался. Из медперсонала не подошел никто. Поднимать Тимофея помогал сосед по палате Алексей, чтобы я хотя бы смогла надеть на брата футболку. Последние два дня у него были галлюцинации. Он говорил настолько невнятно, что разобрать речь было невозможно. Он уже плохо понимал, где находится и что происходит. При этом человек испытывал чудовищные боли! Он буквально корчился от них! Но никакого нормального обезболивания ему не давали. Как такое вообще возможно? Самое ужасное из всего этого — семье никто ничего не сообщал. Нам не сказали, насколько резко ухудшилось его состояние. Нам не объяснили, что речь уже идет о последних днях или часах жизни. Если бы врачи честно сказали правду, я бы забрала брата в платный хоспис, нашла бы сиделку, организовала бы паллиативную помощь. Я бы сделала все возможное, чтобы он не умирал в таком аду. Но вместо этого мы неделями дозванивались до отделения — каждый вторник и четверг с 14 до 15, по 30 минут вися на линии — и не получали никакой информации. К слову о паллиативном статусе - врачи прямо сказали «мы не знаем, что это такое, ничего делать не будем». Тимофей умер через 20 минут после выписки у меня на руках. Его не стало 3 апреля 2026 года. Я никогда не забуду это равнодушие, эту жестокость и полное отсутствие человеческого отношения. Невозможно понять, как врачи могли назвать такое состояние «удовлетворительным» и выписать умирающего человека без обезболивания, без объяснений и без помощи семье. Искренне желаю Волощук Л.В. и Лавровой Н.В. долгой жизни. И чтобы рядом с ними в их последние дни оказались такие же «внимательные» и «человечные» врачи, какими были они сами. Отделение 23 на Миргородской.