Национальный медицинский исследовательский центр им. акад. Е.Н. Мешалкина

3 июля 2026 года моего папу, 48-летнего мужчину, госпитализировали в НМИЦ имени академика Е. Н. Мешалкина по федеральной квоте для проведения плановой операции по поводу аневризмы восходящей аорты. Мы понимали, что операция сложная и рискованная, поэтому безоговорочно доверили его жизнь одной из лучших кардиохирургических клиник страны. Он приехал туда самостоятельно, на своих ногах, полный сил, строил планы на будущее, был уверен, что после лечения вернется домой к своей семье. Вместо этого он десять дней ждал своей очереди на операцию. В день операции наша семья четырнадцать часов находилась в полном неведении. Мы не могли получить никакой информации, а единственным ответом было: «Ждите». Позже нам сообщили, что во время операции произошел обширный инфаркт миокарда. По словам врачей, инфаркт был обнаружен только спустя шесть часов после того, как произошел. Нам также говорили о возможной атеросклеротической бляшке, хотя, как нам объяснили, на УЗИ она выявлена не была. После операции каждый день мы слышали только общие фразы: «состояние тяжелое», «динамики нет». Лишь спустя несколько дней мы узнали о полиорганной недостаточности. Затем нам сообщили, что остается ждать донорское сердце. Именно этим мы жили все последующие дни. Мы спрашивали о пневмонии, но нас уверяли, что ее исключают. Утром в день смерти нам сообщили, что состояние папы улучшилось, а уже через несколько часов позвонили и сказали, что его больше нет. Причиной смерти указали пневмонию. Для нашей семьи это выглядит как цепочка противоречий, несвоевременного информирования и полного отсутствия открытого диалога с родственниками. Мы не получили понятных ответов на самые важные вопросы. Почему инфаркт был диагностирован спустя несколько часов? Почему о тяжелых осложнениях сообщалось не сразу? Почему нас убеждали, что пневмонии нет, а затем именно она стала причиной смерти? Почему утром говорили об улучшении, а спустя несколько часов человек умер? Мы потеряли не просто пациента. Мы потеряли любимого отца, которому было всего 48 лет. Мы убеждены, что в этой истории были допущены врачебные ошибки, халатность и недопустимое отношение к информированию семьи. Эта утрата навсегда останется нашей болью, а вопросы, на которые мы так и не получили ответов, будут сопровождать нас всю жизнь.