Московская Офтальмологическая Клиника, Офтальмологическая клиника

Я сделала ЛКЗ Смайл в Московской офтальмологической клинике у Багирова А.М. Я пришла туда совершенно здоровым человеком, который просто хотел избавиться от очков и хорошо видеть. В итоге после операции у меня развился кератоконус. Самое страшное для меня началось уже потом, когда я стала разбираться в своих обследованиях и консультироваться с другими специалистами. Выяснилось, что при моих исходных параметрах роговицы сама возможность проведения Смайл была противопоказана. До операции мне этого никто не объяснил. Наоборот, мне предложили именно Смайл как более дорогой вариант коррекции, и я согласилась, потому что доверилась врачу и клинике. Я до сих пор не могу принять мысль, что пришла улучшить зрение, а теперь вынуждена заниматься уже не коррекцией близорукости, а заболеванием роговицы и думать о том, как сохранить зрение в дальнейшем. После того как проблема стала очевидной, я снова обратилась к Азеру Мамедовичу. Я ожидала хотя бы того, что врач, который меня оперировал, возьмёт ситуацию под свой контроль: объяснит дальнейший план и будет участвовать в лечении. Вместо этого мне порекомендовали обратиться к другому специалисту. Клиника предложила мне компенсацию — 50 000 рублей. И на этом, по сути, наша история закончилась. Пока речь шла о платной операции, клиника была готова меня оперировать. Когда после неё возникла серьёзная проблема, разбираться с последствиями мне пришлось уже самой. Унизительная компенсация в 50000 рублей никак не меняет того, что теперь мне нужно дальнейшее лечение и операции. И главное — деньги не возвращают мне состояние глаз, которое было до операции. Тогда я просто хотела лучше видеть и доверилась врачу. Сейчас больше всего жалею именно о том, что этого доверия оказалось недостаточно, чтобы меня остановили от операции, когда для неё были противопоказания. Я пишу это не ради мести. Я хочу, чтобы человек, который сейчас выбирает клинику и врача, сделал свои выводы.

Спасибо за операции по замене хрусталиков в 2024 году. При обследовании доктором был обнаружен Невус радужки левого глаза,рекомендовано обратиться к онкологу-офтальмологу,что я и сделала, В мае 2026 года в Институте глазных болезней имени Гельмгольца мне сделали операцию. Я очень благодарна доктору Оздербаевой А,А, за внимание и ее профессионализм.Куницына Л.М.

Категорически не рекомендую Московскую офтальмологическую клинику и врача Козыря Степана Степановича. 07.05.2026 я пришёл на обследование перед ReLEx SMILE. В итоге в этот же день мне провели операцию. Всего я оплатил 282 000 рублей. Первый красный флаг — как мне продали операцию день-в-день. До этого я около 20 лет носил контактные линзы. В последнее время глаза стали сохнуть, и ещё до операции два врача уже ставили мне синдром сухого глаза. Я хотел разобраться: сухость, линзы, поверхность глаза, лечение. Вместо паузы и лечения поверхности глаза Козырь Степан Степанович сказал, что ССГ у меня нет, что это якобы непереносимость линз. На этом фоне он начал настаивать на операции в тот же день. Я несколько раз спрашивал, точно ли стоит делать операцию сразу, говорил, что хочу подумать и, возможно, прийти через неделю. Но врач настаивал именно на сегодняшней операции и уверял, что если сделать сегодня, результат будет не хуже. После операции независимые врачи снова подтвердили у меня ССГ. Если бы мне честно сказали, что есть сухость и нужно сначала лечить поверхность глаза, я бы не соглашался на операцию. Операцию сделали в день обследования, после диагностического закапывания капель и на фоне затуманивания зрения. Сейчас для меня это грубый красный флаг: вместо паузы и нормального обсуждения рисков меня фактически подвели к операции “здесь и сейчас”. В других клиниках эта история вызывала у врачей вопросы. После операции начался ад. Уже около полутора месяцев у меня сохраняются зрительные нарушения: двоение светящихся объектов и текста, подплывание контуров, гало-эффекты, расфокус. Кроме этого, остался астигматический компонент / цилиндр. Вместо чистого зрения я получил двоение, плывущую картинку и остаточный цилиндр. Сейчас мне приходится обсуждать с другими специалистами необходимость рискованной докоррекции / повторного вмешательства. Отдельная тяжёлая история — левый глаз и левое веко. Сразу после операции у меня возникла сильная боль в области левого глаза, ощущение ссадины, глаз было невозможно открыть, начались прострелы. Боль и прострелы сохраняются до сих пор. На аудиозаписях послеоперационных разговоров врач фактически связал боль с обстоятельствами проведения операции и травматизацией области левого глаза во время вмешательства. Когда я обращался с конкретными симптомами — болью, прострелами, слезотечением, плохим зрением, невозможностью открыть глаз — я просил понять, нужен ли срочный очный осмотр. Но вместо приглашения на осмотр слышал: “объективно всё прекрасно”, “и что вы от меня хотите?”, “ложитесь спать”, “выпейте вина”. Через клинику мне ответили, что внеплановый осмотр не предусмотрен и не требуется. После этого я перестал доверять устным объяснениям и начал фиксировать разговоры аудиозаписями. Когда я говорил Козырю Степану Степановичу, что правый глаз даёт удвоение, текст плывёт, есть расфокус и я не могу нормально работать, вместо предметного разбора слышал: “не сравнивайте глаза”, “смотрите двумя глазами”, “прекрасный результат”, “что вам ещё нужно?”. Проблема в том, что после операции у меня двоятся светящиеся объекты, плывёт текст, травмировано веко, остался цилиндр и ухудшилось качество зрения. При мне Козырь С. С. обсуждал девушку, которая оперировалась передо мной, и говорил, что она принимает антидепрессанты. Её представляли как “неспокойную” пациентку, от которой можно ожидать жалобы и недовольство результатом. Для меня это выглядело как недопустимое обсуждение медицинских сведений другого пациента при постороннем человеке. Сразу после операции, когда у меня слезились глаза и я плохо видел, мне сказали поднимать с пола и убирать за собой одноразовые вещи. Для меня это было унизительно. Когда появились проблемы, нормального сопровождения я не увидел. До оплаты всё было быстро и удобно: “можно сегодня”, “результат будет не хуже”, “давайте сделаем”. После оплаты, когда начались боль, прострелы, двоение, остаточный цилиндр и страх за зрение, вместо срочного разбора я получил обесценивание жалоб, фразы о том, что “всё прекрасно”, отказ от внепланового осмотра и советы уровня “ложитесь спать / выпейте вина”. Я направил в клинику досудебную претензию. Ответа по существу в срок не получил. Урегулирования нет: вместо решения проблемы — формальные фразы. Аудио, переписка, меддокументы и обследования сохранены и будут представлены в Росздравнадзор, Роспотребнадзор, прокуратуру и суд. Мой вывод: это худший медицинский опыт в моей жизни. Я пришёл за операцией на глазах, а получил двоение, гало-эффекты, остаточный цилиндр, травмированное левое веко / область глаза, прострелы, отсутствие нормального послеоперационного сопровождения, необходимость аудиозаписей, независимых врачей, претензии и подготовки к суду. Я не рекомендую ООО «МОК» и врача Козыря С. С. По моему опыту, здесь операцию могут настойчиво продать день-в-день, а когда после неё начинаются проблемы, пациент остаётся один на один с болью, страхом, плывущим зрением, документами и юристами.