Астамиров Мурат Кюреевич

Игорёк родился в срок, 40 недель, 16 апреля 2017. Это была Пасха. Проблем у ребенка во время беременности не выявлялось, на 37 неделе пробыла неделю в патологии, каждый день делали КТГ - все ок. В течение родов все время висела на аппарате КТГ - тоже все было ОК. Наблюдалась платно, миллион анализов, экспертные УЗИ и т.д. Все хорошо.Вес 4240, рост 56. У меня это третий ребенок, и все не мелкие (первый сын - 4000, вторая дочка 3700 в 38 недель). Осмотрен неонатологом, все отлично. Сами роды прошли быстро (8 часов) и без особых проблем. Родила голову с первой потуги, весь потужной период - 10 минут. К акушерам претензий нет, никаких грубых манипуляций мне или ребенку не проводили.Через два часа закрылся правый глазик, ребенок не взял грудь. Через 4 часа его отдали мне из детского отделения. Ребенок не брал грудь, каждые 20-30 минут тихо хныкал. Я чувствовала, что что-то не так. Через 10 часов я пошла в детское отделение, было 3 часа ночи. У ребенка дергалась ручка. Мне сказала медсестра - это он икает. В 9 утра был утренний обход неонатолога. В этот момент судорог не было, и хотя я рассказала и показала, что меня беспокоит, мне сказали - патологии не вижу. В 14-00 начались настоящие судороги, гемипарез по левой стороне. С этого момента он был в кувезе, в ближайшие несколько часов добавили ИВЛ, тк были эпизоды апноэ. Ребенку дали конвулекс, реланиум и антибиотики. Мне доказывали, что у меня была TORCH-инфекция, тк в анализах были несколько повышены эти иммуноглобулины, и якобы у ребенка внутриутробная инфекция. Это единственные врачи, которых я до сих пор с ним встретила, на которых я плюю, на их некомпетентность.Через несколько часов судороги были купированы. 18.04 ребенка из роддома перевели в ИОРИТ больницы г. Королева Московской области. Там провели НСГ и установили, что причина - массивное кровоизлияние в теменной области правого полушария. 19.04 осмотрен нейрохирургом (Владимиров М.Ю., сотрудник Зиненко Д.Ю.) и по его рекомендации переведен в Москву, в ДГКБ №9 им. Сперанского, в реанимацию. 19.04 был самым страшным днем в моей жизни, по крайней мере пока. Я приехала в Москву своим ходом, отдельно от ребенка, тк мне сказали, что необходимо подписать документы, согласие на манипуляции и тд. Приехала в 9ю больницу около 21:00. На мои настырные, и видимо, несколько неадекватные вопросы "что же нас ждет?" сказали - ребенок в ОЧЕНЬ тяжелом состоянии, что я еще могу сказать (доктор Башарин С.А.). Выходили доктора, давали подписывать согласия на все про все, что-то поясняли. Уже не помню что говорили. Помню только ужас, слабость и боль. Помню, что упирали на то, что ребенок новорожденный, у него роднички и мягкие швы на голове, они разошлись и не дали гематоме совсем сдавить мозг. Сделали КТ, анализы, вызвали нейрохирурга-травматолога этой больницы, чтобы решить, необходима ли экстренная операция. Нейрохирург тоже вышел, дал мне пояснения, почему он считает нецелесообразной экстренную операцию. Отложили до утра, до консилиума нейрохирургов. Велели мне подъехать утром. Было около часа ночи. Даже выдали чашку кофе по просьбе, чтоб не свалилась по дороге. Позже, в уворованной ненадолго истории болезни, я прочитала, что ребенок в это время находился в сопоре, в предкоматозном состоянии. Консилиум нейрохирургов утром 20.04 решил, что операция не показана. Со мной опять поговорили, типа бодро-весело, что мы конечно хирурги, резать умеем и любим, но кровь уже свернулась, пункция не сработает, а доставать кусками - травмировать остальное. В общем, решили выхаживать и ждать, пока гематома рассосется, преобразуется в кисту. До 28.04 ребенок находился в реанимации 9й больницы. Мне разрешили каждый день приезжать к нему, быть у него по часу и привозить сцеженное молоко. Кормили через зонд молоком. Первые дни он был совершенно неподвижен, не реагировал ни на что, не открывал глазки, не сжимал пальчики, не плакал. ИВЛ работал в интенсивном режиме, тк в день поступления (19) были две длительных остановки дыхания. Я приходила и плакала, чуть ли не все время посещения. А он лежал ка половичок, совсем расслабленный. Потом приоткрыл глазки на пару секунд. Потом сжал пальчики на ручках, схватил мой палец. Потом заплакал (звук включился, до этого делал только гримасу плача). Потом ИВЛ перевели в режим поддержки. Потом сделал потягушки, принял типичную младенческую позу. Потом оставили только трубочки в носу с кислородом. Потом начал сосать. И 28.04 нас вместе перевели в отделение, мне дали его в руки. И я была рада, и снова плакала - от радости. Низкий поклон отделению реанимации ДГКБ №9 им. Сперанского, докторам Башарину С.А., Гируцкой И.В., Астамирову М.К., заведующей Бруновой О.Ю. Не только за спасение жизни, но и за человеческое отношение, за грубоватую, но действенную психотерапию между делом.